Трещины в Z-сообществе: в 2026 году в России возникли ростки «патриотической» оппозиции

У них резко выросло число критических публикаций о ситуации в стране, в т.ч. о необходимости приостановки войны. В ответ на это российские власти смягчили ограничения интернета и стали давить на военкоров, что снизило их оппозиционную активность. Задача данного текста — рассказать об этом кризисе и подвести его итоги.

Цветущее многообразие Z-блогосферы

Извне пропутинские активисты могут казаться единой массой, чья активность направляется из Кремля или с Лубянки. Действительно, путинская администрация не скупится на поддержку пропагандистских ресурсов и влиятельных медиаперсон. Широко распространена практика ежемесячной рассылки популярным лояльным блогерам денег в конвертах ради сохранения их хорошего отношения с администрацией Путина. За участие в «кампаниях» или публикацию нужных материалов (в частности, против оппозиции) им доплачивали отдельно.

Среди Z-блогеров четко выделяются четыре крупные группы с точки зрения отношения к власти и ее политике.

Первая — «патриоты своей страны». Люди, отдающие дань пропутинской политической символике (например, они участвуют в «культе Великой победы»), готовые поддержать «наших парней» на фронте, посочувствовать жертвам украинских обстрелов в Белгороде, собрать «гуманитарную помощь» военным или гражданским в прифронтовой зоне, выступить с концертами в Крыму или в оккупированном Донбассе. 

Но в их повседневной риторике подобные темы отсутствуют, а сами они в основном заняты профессиональными или медиатемами: лакшери-жизнь, советы по уходу за кожей, финансовое благополучие и т. д.  Нередко «патриотизм» таких блоггеров выглядит нелепо, что делает их предметом насмешек и «патриотического» лагеря, и оппозиционного.

Типичный пример — эстрадные исполнители и звезды ТВ-шоу, ранее входившие в орбиту мегазвезды Аллы Пугачевой, а ныне объединившиеся вокруг ее бывшего мужа, «короля» российской поп-и квир- сцены Филиппа Киркорова и его протеже, популярной певицы и сверхпопулярной блогерши Ольги Бузовой (на ее инстаграм подписано 23,3 млн, или седьмая часть россиян).

Аполитичная и де-факто оппозиционная к воцарившемуся у властей неопуританскому стилю «голая вечеринка», прошедшая в ночь на 21 декабря 2023 года в клубе «Мутабор», вызвала резкую реакцию Z-сообщества и властей. Клуб закрыли, концерты многих участников вечеринки были запрещены; некоторым пришлось эмигрировать. Кампания против тех, кто, по словам публично извинившегося Филиппа Киркорова, «вошел не в ту дверь», задала новые стандарты публичного поведения богемы: публичные покаяния, демонстрация лояльности культу войны и политике на оккупированных территориях.

Но встроиться в новую идеологическую парадигму звездам эстрады оказалось сложно. Вечеринка в стиле «победы» на 9 мая 2026 г., в которой приняли участие Киркоров и часть его окружения, бурно обсуждалась в соцсетях: ее участников осуждали за нелепость надетых ими «военных» костюмов.

Вторая — «настоящие Z-блогеры». Профессиональные пропагандисты. Они говорят о войне, оправдывают путинскую политику, обличают Украину, коллективный Запад, оппозицию и эмигрантов. Часто они работают в государственных или окологосударственных медиа, (псевдо)общественных организациях. Они боятся совершить ошибку, что замедляет их реакцию на актуальные события и ограничивает аудиторию. Читатели и зрители ожидают от популярных авторов, которых периодически видят в ТВ, разговора о реальных проблемах, а не только скандирования патриотических лозунгов и отрицания наблюдаемой реальности. Z-блогерам приходится виртуозно лавировать в попытке не потерять аудиторию и не получить наказания от начальства.

Наиболее крупные фигуры в этой среде — Владимир Соловьев, «любимый пропагандист Путина», ТВ-комментатор и ведущий, Маргарита Симоньян, глава гостелеканала «RT», МИА «Россия сегодня» и ИА «Sputnik», а также Евгений Поддубный, замгендиректора ВГТРК, опытный тележурналист и военный корреспондент, собравший много званий и госнаград, особенно после ранения на фронте в августе 2024 года.

Соловьев руководит холдингом провоенных телепередач и сетевых СМИ (включая «Вечер с Владимиром Соловьевым» на ТВ «Россия 1») и телеканалом «Соловьев Live», начавшим вещание на госсредства в 2022 году на волнах закрытых «Euronews». За пять лет он сформировал собственную школу телекомментаторов и блогеров, которых за высокую агрессивность и гипертрофированную лояльность Кремлю называют «охранотой». Они беспрерывно с пеной у рта говорят о войне, угрожают Западу, и де-факто работают самодеятельными и весьма эффективными цензорами Z-блогеров от лица путинской администрации. У них глубокий и радикальный конфликт и с «патриотами своей страны», и с большинством «военкоров».  

В ином амплуа выступает Маргарита Симоньян — разумной и ответственной «мягкой силы» Кремля, говорящей с иностранной аудиторией. Для россиян она пытается изображать гуманность, выступая в защиту маленьких людей перед региональными властями. Но она способна и на агрессивные заявления от лица власти. Для Z-блогеров, особенно военкоров Симоньян выполняет роль «мамы», обеспечивая некоторым из них трудоустройство (например, Александру Харченко, соавтору популярного телеграм-канала «Свидетели Байрактара»). В конце 2023 Симоньян уволила несколько радикальных и популярных Z-блогеров из числа русских националистов (Егор Холмогоров, Дмитрий Ольшанский), что резко повысило градус критичности их публикаций.

Встроиться в новую идеологическую парадигму звездам эстрады оказалось сложно

Третью группу образуют провластные «общественники». Они охотно поддерживают некоторые действия путинской диктатуры, включая идеологические кампании, войну, помощь армии и населению оккупированных территорий. Но главная их задача — воплощение собственных проектов и карьерный рост. Обычно их проекты содержательно не связаны с войной, но могут быть построены на обслуживании власти и ее репрессивных политик.

Идеологически общественники примыкают к провластным или патриотическим проектам — например, к пропутинской «Молодой гвардии» «Единой России»,или к общественным и социальным инициативам, связанным с Русской православной церковью. Как публично заметные фигуры, они ориентированы на государственническую идеологию, активный «патриотизм» — без «перегибов» и критики власти. Но они способны критиковать региональные власти и отдельных федеральных чиновников.

Типичный пример — новая уполномоченная по правам человека Яна Лантратова, которая вскоре после назначения заявила, что её главная задача — защита прав участников СВО, или популярная среди пубертатных подростков блогерша, глава Лиги безопасного интернета Екатерина Мизулина (более 200 тыс. подписчиков только в тик-токе), специализирующаяся на доносах в органы власти на «непатриотичных» или фривольно одетых представителей шоу-бизнеса и развлекательные сегменты интернета.

Военкоры

Четвертую крупную группу составляют военкоры, связанные с армией, Донбассом или парамилитарными формированиями. Они постоянно пишут о войне, связанных с ней новостях тыла, об Украине. Обычно это люди с ультраправым политическим бэкграундом (активные милитаристы, русские националисты, монархисты, неонацисты, расисты, футбольные фанаты, гипермаскулинные антифеминисты-неотрадиционалисты, радикальные православные, чеченцы-«кадыровцы»). Есть среди них и радикальные левые «антинатовцы», и сталинисты (например, популярнейший севастопольский военный и «геймерский» блогер Борис Рожин, создатель проекта Colonelcassad). Они активно поддержали (в том числе личным участием) вторжение России в Украину в 2014 году, а затем участвовали в боевых действиях или занимались помощью фронту и провоенной пропагандой.

Отношения этой группы Z-блогеров с властью весьма непросты. В мае 2026 в дискредитации армии был обвинен Михаил Аксель, который с 2014-го поддерживал пророссийские силы в Донбассе, а в последние годы был военкором на харьковском направлении и координировал работу военных интербригад. «В дискредитации армии обвинен лидер партии „Другая Россия“ Эдуарда Лимонова, которая лидирует по числу участвующих в войне, раненых и убитых партийцев», — возмутилась популярная левая Z-блогерша и журналист Дарья Митина.

Но ничего удивительного в этой новости нет. Среда военкоров формировалась в основном из представителей радикальной милитаристской националистической оппозиции, считавшей Путина и его соратников заклятыми врагами. Власть для них была слишком либеральной, прорыночной, проевропейской, поддерживала миграцию и игнорировала маргиналов. Некоторые представители подобных движений не смогли договориться с государством и подвергаются различным преследованиям, например, Z-блогер Владислав Поздняков, создатель сетевого сообщества «Мужское государство». Он активно поддерживает войну и провоенные общественные инициативы, но военкором не является.

Путинским политическим администраторам потребовалось немало времени, чтобы включить этих радикалов в политическую систему, и только после начала агрессии против Украины им нашлось реальное «государственное» дело: воевать против ВСУ на Донбассе. Однако эйфория «Русской весны» продлилась два-три месяца, после чего они перешли к критике «федералов» за ограниченную и запоздалую поддержку сепаратистов и российских боевиков, за нежелание сразу включить Донбасс в состав РФ, за коррупцию при распределении госсредств и продолжающийся приток мигрантов из Центральной Азии.

Аналогичная ситуация сложилась с началом полномасштабной войны в 2022 году. После первого месяца надежд в среде военкоров распространились критические настроения, приведшие к трем крупным кризисам в их отношениях с властью. Первый разразился весной-летом 2023-го, когда военкоры поддержали критику в адрес Минобороны со стороны руководителем ЧВК «Вагнер» Евгения Пригожина: фронт плохо снабжается, военное и тыловое командование совершают множество ошибок.

После разгрома пригожинского мятежа военкоры понесли первые потери: был арестован и осужден на 4 года заключения Игорь Гиркин (Стрелков), бывший лидер группировки, инициировавшей войну на Донбассе (порядка 160 тыс. подписчиков в ютубе). Он активно и радикально говорил о недееспособности военного и политического командования РФ. Арест Стрелкова прекратил деятельность сформировавшегося вокруг него Клуба рассерженных патриотов, объединявшего блогеров-националистов, пишущих о войне.

Среда военкоров формировалась из представителей радикальной националистической оппозиции, считавшей Путина заклятым врагом

Второй кризис в отношениях военкоров и власти произошёл в феврале-апреле 2024 года после самоубийства Андрея Морозова (Мурз), одного из наиболее известных военкоров. Военнослужащий Мурз хотел привлечь внимание к многочисленным жертвам российских военных при штурме Авдеевки и проблемам со связью в войсках (средства на нее были разворованы). Мурз стал жертвой травли со стороны «охраноты» под руководством Владимира Соловьева. Два месяца после его ухода военкоры публиковали разоблачения, продолжая заявленные Мурзом темы.

И вполне логичной стала отставка Сергея Шойгу с поста министра обороны и аресты его замов и начальников управлений министерства по обвинению во всепроникающей коррупции. Будто в развитие обвинений Мурза начальник главного управления ВС РФ по связи Вадим Шамарин был приговорен за взятки к семи годам заключения, а его предшественник на этом посту Александр Оглоблин — к 9 годам. Военблогеры сочли смерть Мурза «отомщенной» и были довольны новым министром Андреем Белоусовым, который встретился с ними, наладил отношения и обмен информацией. Реакция администрации Путина на это была нервной, и контакты были прекращены.

Третий кризис в отношениях военкоров и власти завершился «без удовлетворения». Он был связан с гибелью в сентябре 2024 г. Сергея Грицая (Эрнест) и Дмитрия Лысаковского (Гудвин), опытных операторов дронов и разработчиков технологий их применения, популярных блогеров. Они пострадали за попытку разоблачить коррупцию на уровне командования полка, в котором служили: были отправлены в бессмысленный штурм. Те, кого они обвиняли в коррупции, пытаются спасти репутацию через суд.

Военкоры тогда ставили вопрос о баснословной коррупции в командовании полевых частей и о практике «обнуления» — убийства (прямых или через отправку в штурм) нелояльных и ненужных бойцов в отсутствие минимального контроля за деятельностью командиров среднего уровня со стороны военного начальства и военной прокуратуры. Но на сей раз военное руководство вместо принятия системных мер заткнуло зависимых военкоров и надавило на «независимых». Оппозиционный настрой от этого не уменьшился.

В 2025 году они публиковали все более откровенные и радикальные тексты о ситуации на фронте. Описывая проблемы рядовых бойцов, созданные работой украинских дронов, плохим снабжением, бессмысленной отправкой на убой на плохо разведанные украинские позиции, связанные с коррупцией на всех уровнях; говоря о разрушенных населенных пунктах Донбасса, о бесчинствах тыловых охранных частей, о замещении «русских мужиков» в тылу на мигрантов, — военкоры приходили к выводу, что война ведет не к победе, а лишь к бесчисленным, ничем не оправданным жертвам.

Первым на эту риторику перешел все тот же Игорь Гиркин, и в заключении имеющий доступ к информации и своему блогу, фактический инициатор войны с Украиной и культовая для военкоров фигура.

Власти смотрели на их оппозиционную активность спокойно, поскольку военкоры играют важную роль. Во-первых, они информируют провоенно настроенных россиян о реалиях войны, эффективно заменяя им государственные медиаресурсы.

Во-вторых, информируют военное и политическое руководство об острейших проблемах, которые пытаются скрыть армейские командиры и спецслужбы.

В-третьих, привлекают средства у сторонников войны, снабжая фронт дронами, средствами связи, бронежилетами, топливом для генераторов в окопах и т. д.

Для популярнейших блогеров прочерчены «красные линии», на которые ориентируются остальные. Военкоры — сотрудники госмедиа, например Александр Сладков (ВГТРК), на собственных площадках позволяют себе куда больше, чем в федеральном эфире.

Результатом полной победы военкоров над информационными ресурсами Минобороны и Генштаба стало прекращение с середины октября 2025 года публичной деятельности Игоря Конашенкова, бывшего главного спикера Минобороны.

Медиаконфликт весны 2026 года

В российской политологии и соцсетях популярна концепция «черного лебедя» — внезапного, непредсказуемого и внешне не особо примечательного события, которое может полностью изменить ситуацию и привести к большим неприятностям. Зимой-весной 2026 года в России случились три слабо связанные между собой события, которые породили мощнейший за последние три года кризис в отношениях центральной власти и лояльной, «патриотической» (провоенной) части общества.

С середины января 2026 года власть озаботилась запретом популярнейшего в России телеграма (мессенджера) и переводом всего населения России в Мах, принадлежащий «В контакте». Поспешные меры по внедрению несовершенного и непопулярного Маха сопровождались запретами на использование телеграма в госучреждениях, силовых структурах и ограничением его трафика.

Власти не учли, что многие воинские подразделения координируют оперативную деятельность через закрытые чаты в телеграме. На рубеже 2025–2026 годов их системы связи и так понесли существенный ущерб: Илон Маск ввел технологические ограничения на использование Starlink российскими военными. Удар по телеграму в отсутствие адекватной альтернативы существенно сократил боевые возможности армии. В январе 2026 «фронт замер», а затем российская армия немного отступила по нескольким направлениям. У военкоров это вызвало вспышку острой критики нелепых действий чиновников.

Проблема была (и остается) еще и в том, что большинство военкоров ведет свою информационную деятельность именно в телеграме. Фейсбук и инстаграм в России запрещены, а аудитория других социальных платформ принадлежит к возрастным и социальным стратам, куда меньше интересующимся политикой и войной. Запрет телеграма прямо бил по информационной и финансовой стороне деятельности военкоров, их «сборам» на войну и рекламу.

В январе-марте 2026 года из-за вспышки опасной инфекции (официально пастереллез, на самом деле ящур) в двух десятках регионов России, и особенно — в Новосибирской области разразился скандал из- за забоя крупного рогатого скота. Атака на коров и быков была обставлена по правилам «спецопераций» — с внезапными налетами на села больших групп полиции и ветеринаров, уничтожавших скот без предупреждения, нередко в отсутствие хозяев.

В 2025 -м военкоры приходили к выводу, что война ведет не к победе, а к бесчисленным жертвам

Фермеры утверждали, что уничтожение не затронуло крупные агрохолдинги (что неправда, просто агрохолдинги забивали скот тихо); выплаченные компенсации были явно недостаточны. Реакцией на варварские действия властей в отношении скота стали локальные протесты местных жителей и ролики в соцсетях с протестами против внезапных мер и разорения фермеров.

А 3 апреля в центре Москвы внезапно выключили мобильный интернет. Включен он был лишь полторы недели спустя. Это стало шоком для российского политического класса, чиновничества, медийного сообщества и бизнесменов. Отключения мобильного интернета в 2025 году стали нормой в европейской части страны, особенно в приграничных с Украиной областях, на юге России, в Поволжье. Отключения объяснялись «профилактикой» атак украинских дронов, которые ориентировались на местности посредством российских сим-карт.

С конца 2025 года эта технология устарела, но российские власти лишь участили и расширили отключения, породив в соцсетях страхи полной блокировки мобильной связи даже в регионах, где дроны ВСУ не появлялись или бывали редко. Многие объясняли этот шаг паникой спецслужб после устранения руководства Ирана с помощью взломанных систем видеонаблюдения. Объявлено об этом было в тот же день, 3 апреля. В июне спецслужбы заявили, что вскрыли систему слежки за высшим чиновничеством через мобильные приложения.

Реальная причина и результат отключений связи так и остались загадкой. Но вместе с давлением на телеграм и попыткой перевести пользователей соцсетей в Max это вызвало у них тревогу и вопросы, насколько далеко пойдут власти в желании контролировать интернет.

Политические претензии к Путину стали появляться у далеких от оппозиции деятелей. 17 марта известный Z-общественник Илья Ремесло, бывший член Общественной палаты и регулярный автор колонок в RT и РИА «Новости», вдруг опубликовал короткий и энергичный текст, объясняющий, почему он перестал поддерживать Путина. Текст начинался с антивоенной тирады. Запись только на странице автора посмотрели 645 тысяч человек, она была многократно ретранслирована. То был первый серьезный звонок начавшегося бунта.

Месяц спустя Виктория Боня, фэшн-блогер, актриса и звезда русскоязычного инстаграма, живущая в Монако, обратилась к Путину с развернутой «челобитной». В ней были заверения в личной преданности, обличения «шушеры», которая стоит между Путиным и народом и предупреждения о грозящих Путину неприятностях, если он не услышит «голос народа». Боня говорила о крупном наводнении в Дагестане, где местные власти проявили полную пассивность, о запрете инстаграма, ударившем по мелкому бизнесу, о проблемах с пляжами в Анапе после разлива нефти, об уничтожении скота в Сибири, о запрете соцсетей, и предлагала устранить барьер между Путиным и народом с помощью спецплатформы, на которой народ будет писать Путину.

Обращение Бони посмотрело порядка 30 млн человек, оно активно обсуждалось в медиа и «сработало» несмотря на противодействие «охраноты» в лице Соловьева и его присных. Дмитрий Песков подтвердил, что обращение дошло до Путина, и вскоре тот выступил против «чрезмерных запретов».

Эти заявления стали частью хорошо организованной кампании. Соловьев, оскорбивший Боню, был вынужден пригласить ее в эфир и публично извиниться. В апреле 2026 года Таганский суд Москвы прекратил дело о «дискредитации армии» против Павла Губарева, одного из наиболее известных и оппозиционных военкоров, бывшего «народного губернатора Донецкой области». Его привлекали к ответственности за высказывания о генерале Апти Алаудинове, замначальника Главного военно-политического управления ВС РФ, а с 2024 — командире спецназа «Ахмат». Двумя неделями раньше Соловьев обзывал Губарева «мразью» и «предателем» за развернутое интервью либеральному журналисту Юрию Дудю.

Выступления Ремесла и Бони, окончание преследования Губарева, который имел все шансы разделить судьбу старого соратника Игоря Гиркина, расширили возможности для критики власти Z-блогерами. Военкоры и часть Z-общественников воспользовались этой возможностью, и вскоре их ленты захлестнул поток острой критики политического руководства страны.

Идеологический раскол между военкорами

Критика касалась невозможности и бессмысленности продолжения войны в ее нынешнем виде: российская военная тактика позволяет продвигаться лишь по ненужным руинам и остаткам малонаселенных деревень. Причиной неудачи в войне объявлялись проблемы в управлении страной, а ответственность за это, в отличие от 2023 года, возлагалась не на Минобороны и Генштаб, а на Путина.

Нередко блогеры напоминали, что Россией правят старики, которые неадекватно представляют современные реалии, придерживаются избыточных социальных запретов и негодной технологической политики, построенной не на развитии, а на защите от угроз, плохо и медленно реагирующей на «вызовы».

В апреле 2026 года, когда из Кремля повеяло «оттепелью», русско-националистический публицист Егор Холмогоров, несколько лет работавший у Симоньян, высказал мысль, напомнившую слова ненавидимых им «прозападных» либералов: «Ситуация на сегодня выглядит так, как если бы осенью 1942 года политбюро начало бы новую коллективизацию (например, отобрало бы приусадебные участки) и объявило сухой закон. То есть эти люди реально абсолютно безумны и тянут нас к катастрофе прямым рейсом».

В отношении того, что надо сделать с идущей войной, мнения разделились.

Существенная часть (особенно участники войны с 2014 года и уроженцы Донбасса) выступали за прекращение войны по линии противостояния. По их мнению, никакие мобилизационные меры в обществе уже не помогут, а каждый шаг эскалации ведет к усилению Украины, укреплению ее национальной идентичности и внутренней сплоченности и к увеличению ее международной поддержки. Гиркин писал: «Сейчас можно сколько угодно мобилизовать людей на фронт, переломить исход войны они не смогут. Этот момент прошел».

Противником войны стал писатель и популярный блогер Даниил Туленков, бывший штурмовик отрядов уголовников «Шторм-Z», которому удалось демобилизоваться в 2026 году. В мае-июне он опубликовал серию «пораженческих» записей из санатория в Томской области, наполненного искалеченными ветеранами. Туленков считает, что война губительна для страны, а ее прекращение диктуется интересами российской государственной, социальной и экономической устойчивости.

Другая группа военкоров, более тесно связанная с государственными или окологосударственными медиа, а также представляющая профессиональных военных, ушедших в военную аналитику и «общественную работу» (например, критический к федеральным властям канал «Два майора» с примерно 1 млн подписчиков) призывает к эскалации боевых действий, мобилизации общества и граждан на войну, к политическим чисткам, прореживанию элиты и, конечно, к усилению бомбежек Украины, в том числе атомными бомбами — вплоть до полного уничтожения украинского государства и украинства как феномена.

В том же духе писал профессиональный военный журналист, советский офицер, редактор военного отдела русско-националистического еженедельника «Завтра» Владислав Шурыгин: «Пора […] признать, что для нормальной жизни русского государства обязательным условием является уничтожение украинской государственности в нынешнем виде».

А фактический лидер Z-литераторов, писатель Захар Прилепин аргументировал, что Украине не нужен мир: «Даже если мы когда-нибудь, невероятными усилиями, чудом, на бровях, вернем Краматорск и Славянск — с чего мы вообще взяли, что Украина прекратит войну? […] Для Украины война — это деньги, это смысл существования, это бесконечно возобновляющийся ресурс». Такие заявления выглядят как сеанс самоубеждения, что даже в случае перемирия будет нужен следующий раунд войны.

Закрутить гайки

Подобная активность Z-блогеров не могла долго оставаться безнаказанной. В мае стало известно, что Егора Гузенко, одного из самых известных и скандальных военблогеров («Тринадцатый») оставили без связи и отправили на передовые позиции за запись, в которой он обвинил Путина в систематической лжи. Тогда же канал «Русский Мир. Украина» заявил: «Патриотической общественности России пора всерьез озаботиться своей собственной судьбой — по окончании СВО актив ждет жесткая зачистка».

В мае многие были уверены, что Гузенко стал жертвой «обнуления» — бессудного убийства или отправки на задание, с которого не возвращаются. Оказалось, он жив, но с 13 июня находился в руках военной полиции, а 8 июля его официально арестовали по ст. 282 УК (возбуждение ненависти или вражды), и сейчас он в Волгоградском сизо. Судьба Гузенко воспринималась как демонстрация «красных линий» в возможной критике власти, во всяком случае военнослужащими. Теперь канал Гузенко в основном состоит из сборов на «гуманитарную помощь» и роликов про украинские проблемы. Критические посты стали редкостью, их тональность смягчилась.

В июле был арестован за «дискредитацию армии» и Илья Ремесло, сейчас он под следствием.

Служба внешней разведки России заявила, что украинские спецслужбы пытаются скупать российские «патриотические» и военные телеграм-каналы для распространения дезинформации, дискредитации армии и власти. После такого «предупреждения» количество критических публикаций у военкоров и их градус резко уменьшились.

Хотя некоторые каналы эпизодически демонстрируют критичность.

Итоги

К лету российским властям удалось резко снизить критику в свой адрес со стороны военкоров и других Z-блогеров: весенний медийный кризис в соцсетях был купирован. Но тот кризис породил важные изменения в публицистическом Z-сообществе. И возможно, новый кризис уже не за горами. Значительная часть Z-блогеров стала критичнее к власти и начала называть Путина непосредственным виновником проблем. Впервые Z-блогеры больше критикуют не «либералов» и «глобалистов», а чиновников с их запретами.  

Военкоры и часть Z-блогеров начали бороться с «прозападной» оппозицией за то, кто правильнее представляет антипутинские настроения. Начинает формироваться «настоящая» радикальная оппозиция: состоящее из «оставшихся» «патриотическое антипутинство 2.0». Оно сильно отличается от предшественников, звавших Путина к войне и поддержке «русских в Украине».

Градус публично демонстрируемой военкорами ненависти к «уехавшим» начинает снижаться. Симптомом этого стало интервью Губарева Дудю и обсуждения в военкоровских и Z-блогах возможности эмиграции активных «патриотов».

Фокус «патриотического антипутинства 2.0» принял антивоенный характер. 

Брутальные бородатые мужчины с военным опытом, кичившиеся готовностью к войне и былыми заслугами, будто прочли Ремарка и заняли противоположную позицию. Теперь они доказывают, что войну пора останавливать. Нередко это делается с «пораженческих» позиций. Один из самых одиозных разжигателей войны, военкор «КП» Дмитрий Стешин рассуждает о необходимости ликвидации (за безнадежностью этого проекта) пророссийского анклава в Приднестровье, который ранее был финальной целью «Русской весны».

Потенциал критического пафоса военкоров и сочувствующих им блогеров, включая пропагандистов, пока использован очень слабо. Он может раскрутиться куда сильнее. Примерно так из иронии и социальной тревоги ТВ-передач и публикаций советских СМИ в первой половине 1980-х за несколько месяцев выросла перестроечная журналистика, настроенная против власти.

Все это сильно меняет политическую атмосферу внутри страны. Результатом стало локальное отступление властей от политики ограничения интернета и тотального внедрения мессенджера Max и начало публичного критического переосмысления социально-политической и экономической ситуации в России. Пока эти тренды легко «подморозить» угрозами и репрессиями.

Но в железобетонной конструкции российского пропутинского Z-общества и госаппарата появились серьезные трещины.